Ассоциация "Северная археология"
По вопросам обращайтесь: 
Константин Карачаров 
 
Новое на сайте 
О нас 
Наши партнеры 
Инструкции и пособия 
Публикации 
Искусство Севера
эпохи железа
 
Наши проекты 
Архивы 
Наши экспедиции 
Форум 

Национальный  фонд «Возрождение Русской Усадьбы»
Rambler's Top100


<< Назад

СКУЛЬПТУРНЫЕ ЗООМОРФНЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ НА НЕОЛИТИЧЕСКИХ СОСУДАХ КОКШАРОВСКОГО ХОЛМА

     Скульптурные зооморфные изображения на венчиках керамических сосудов являются ярким, заметным явлением в древних культурах лесной полосы Урала и Западной Сибири. По опубликованным источникам нами собрана информация не менее чем о 95 сосудах с налепами, происходящих с 28 археологических памятников этой территории (рис. 1). Наиболее представительная коллекция (57 фрагментов не менее чем от 49 сосудов) получена в ходе раскопок Кокшаровского холма [1]. Именно эта коллекция и является предметом анализа данной статьи.

     Кокшаровский холм находится на южном берегу Юрьинского озера, в бассейне р. Тагил (правый притока р. Туры, которая в свою очередь является левым притоком р. Тобол) в Верхнесалдинском районе Свердловской области. Он представляет собой искусственное земляное сооружение диаметром около 40 м и высотой от 1 м в южной части и до 3,5 м в северной. Расположен Кокшаровский холм в центре неолитического Юрьинского селища, жителями которого он, скорее всего, и был возведен [2]. В более позднее время холм посещался энеолитическим населением аятской культуры (характер использования этой искусственно созданной возвышенной точки пространства данным населением нам не ясен), а в эпоху средневековья на верхних слоях холма отложился культовый комплекс с воинским оружием населения батырского культурного типа. Из выдвинутых в литературе версий о функциональном назначении холма [3], анализ всего комплекса археологических данных, накопленных на сегодняшний день, позволяет считать наиболее достоверной версию об использовании его неолитическим населением в качестве культового места - святилища [4].

     Абсолютное большинство поддающихся определению черепков с зооморфными налепами [5] святилища Кокшаровский холм в культурно-хронологическом плане относятся к кокшаровско-юрьинской (козловской) археологической культуре. И только некоторые из них могут быть от сосудов кошкинской культуры (рис. 9, 4, 7; 10, 3).

     Зооморфные налепы изготавливались за счет прикрепления дополнительного кусочка глины (в виде рельефного выступа) к верхнему краю уже сформованного ручным способом, но еще не орнаментированного сосуда с внешней (чаще), либо с внутренней (реже) стороны. Эти выступы имеют форму овального или округлого в основании конуса с уплощенной или округлой вершиной. Как правило, на срезе венчика сосуда в месте прикрепления такого налепа имеется округлое углубление или выступ, при этом выступ иногда бывает дополнительно украшен глубокой насечкой. Эти детали оформления среза венчика воспринимаются вместе с рельефным налепом как единое изображение. На большинстве налепов фиксируются наколы (от одного до трех), выполненные тем же инструментом, который использовался для нанесения орнаментов на сосуды. Причем не менее чем на половине сосудов наколы на налеп нанесены преднамеренно, вне контекста орнамента сосуда, для детализации изображения - передачи глаз и рта. В других случаях наколы на налепе органично вписаны в общую орнаментальную схему верхней части сосуда. То есть, в процессе нанесения на сосуд орнамента одновременно тем же движением орнаментира достигалась еще одна цель - проработка отмеченных деталей скульптурного изображения (глаз и рта). На 18 сосудах отмечена еще одна любопытная деталь использования некоторых канонов кокшаровско-юрьинской орнаментальной схемы в сочетании с зооморфными налепами. Вертикальные линии, которые нередко использовались в кокшаровско-юрьинской орнаментальной схеме в качестве разделителей на вертикальные подзоны горизонтальных орнаментальных зон, расположены под рельефным выступом - налепом (рис. 2, 1-5; 3, 1-2; 4, 2; 5, 1-2, 4-5; 6, 1, 3, 6; 8, 1-3; 12, 1-2, 5).

     Вариабельность в расположении налепов на венчиках сосудов (с внешней или внутренней стороны), в форме самих этих рельефных выступов, в детализации при помощи наколов или элементов общей орнаментальной схемы сосуда позволило разработать свою схему типологической классификации особенностей передачи изображений (табл. 1).

     Следует отметить, что попытки классификации подобных материалов ранее в научной литературе уже публиковались. Одна из первых таких классификаций на очень ограниченном тогда еще материале, происходящем с территории Урала и Западной Сибири, была предложена В. И. Мошинской [6]. В основу ее классификации был положен только один признак - расположение налепа относительно внешней или внутренней сторон венчика сосуда. Соответственно были выделены две группы таких сосудов: "обращенные мордами внутрь сосуда" и "обращенные мордами наружу".

     Для классификации скульптурных зооморфных изображений на сосудах Кокшаровского холма, выполненной в данной работе Л. В. Носковой, выбраны два основных критерия:
  • композиция, то есть место расположения рельефного изображения на венчике сосуда (с внешней или с внутренней стороны) и количество персонажей (одиночные или сдвоенные изображения);
  • иконография налепа, то есть степень детализации изображений с помощью наколов (три, два или один накол, либо без наколов).
     Прежде чем перейти к описанию полученной схемы, хотелось бы обосновать выбор признаков для классификации по второму критерию - иконографии. Здесь перед нами стоял вопрос, что относится собственно к иконографии налепа, а что является самостоятельным элементом декора сосуда. Можно ли относить к зооморфному изображению элементы декора, с которыми он совмещен - выступы или выемки на срезе венчика, вертикальные разделительные линии в орнаментальной композиции. Следует отметить, что эти элементы встречаются на кокшаровско-юрьинских сосудах Кокшаровского холма, не украшенных налепами. Более того, сосуды с рельефными элементами оформления среза венчиков (с "ушками", выемками, защипами) и зонированием орнамента с помощью вертикальных линий встречаются в большинстве археологических культур каменного века лесной полосы Урала и Западной Сибири. При этом редкопоставленные выступы на срезе венчиков, как и вертикальные "разделители" горизонтальных орнаментальных поясов на сосудах, как правило, даны с соблюдением симметрии. И если такой декор дополняется зооморфным изображением (как на некоторых кокшаровско-юрьинских сосудах), то налеп размещается также с учетом законов симметрии и уравновешенности композиции в целом. Ярким примером тому являются два сосуда с Кокшаровского холма, представленные тремя (рис. 1, 1-3) и четырьмя (рис. 1, 1-4) фрагментами с зооморфными изображениями.

     Таким образом, из анализа иконографии скульптурных зооморфных изображений были исключены элементы, связанные с орнаментацией и формой венчика сосуда.

     Все рассматриваемые налепы на сосудах Кокшаровского холма имеют одну иконографию - стереотип изображения персонажей. Во-первых, все они являются скульптурными, точнее - барельефными. Во-вторых, все налепы выполнены в виде конусов приблизительно одинаковых размеров (высота составляет от 0,82 см до 2,47 см, ширина - от 0,39 см до 1,58 см, толщина - от 0,25 см до 1,06 см). И, наконец, третьим объединяющим эти изображения приемом является дополнительное оформление конусовидных выступов - нанесение наколов, показывающих глаза и рот. "Скульптурность", форма и размеры в иконографии зооморфных налепов достаточно устойчивы. В детализации же изображений наблюдаются вариации: налеп может быть дополнен тремя (глаза и рот), двумя (глаза) или одним (рот) наколами, либо не иметь наколов вообще. Именно этот признак и был положен в основу в предлагаемой классификации по иконографии.

     По композиции скульптурные зооморфные изображения на сосудах Кокшаровского холма разделились на три класса:
     Класс А - одиночные налепы, размещенные с внешней стороны сосуда - 37 сосудов;
     Класс В - одиночные налепы, размещенные с внутренней стороны сосуда - 5 сосудов;
     Класс С - сдвоенные (или парные) налепы, размещенные с внешней стороны сосуда - 2 сосуда.

     По иконографии была обозначено 5 классов:
     Класс 1 - выступы, не детализированные наколами - 7 сосудов;
     Класс 2 - наколы в районе налепа вписаны в общую орнаментальную схему и не отличаются от остальных наколов глубиной вдавливания либо размерами - 4 сосуда;
     Класс 3 - налеп, дополненный только двумя (глаза) или только одним (рот) наколом - 9 сосудов;
     Класс 4 - налеп, дополненный 3 или 2 наколами - 6 сосудов. Количество наколов сложно определить из-за того, что некоторые их них вписаны в общую орнаментальную схему, не понятно, дополняют ли они данный выступ или нет.
     Класс 5 - выступы, дополненные тремя наколами, показывающими глаза и рот - 18 сосудов.

     Классы 3 и 4 по виду упрощения можно разделить на два подкласса:
     3.1 - налеп, дополненный двумя (глаза) наколами - 8 сосудов;
     3.2 - налеп, дополненный одним (рот) наколом - 1 сосуд;
     4.1 - два накола, изображающих глаза фиксируются четко, но сомнительным остается накол, показывающий рот - 4 сосуда;
     4.2 - накол, изображающий рот, фиксируется четко, но сомнительными остаются наколы, показывающие глаза - 2 сосуда.

     Для упрощения восприятия предлагаемой классификации составлена таблица, в которой даны обе группы классов (1, 2, 3, 4, 5 и А, В, С). Классы выстроены таким образом, что по линиям разных групп (горизонтали и вертикали) взаимопересекаются. По сумме признаков на таких пересечениях сгруппированы предметы, образующие отдельные типы. Всего находками представлено 12 типов (табл. 1).

     Тип А 1 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, не детализированный наколами (рис. 9, 3-7) - 4 сосуда.
     Тип А 2 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда. Не ясно, дополнен ли он изображениями глаз и рта, поскольку наколы вписаны в общую орнаментальную схему и не отличаются от остальных ни глубиной вдавления ни размерами (рис. 8; 9, 1-2) - 4 сосуда.
     А 3.1 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, дополненный двумя (глаза) наколами (рис. 7, 1-7) - 6 сосудов.
     А 3.2 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, дополненный одним (рот) наколом (рис. 7, 8) - 1 сосуд.
     А 4.1 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда. Два накола, изображающих глаза, фиксируются четко, но сомнительным остается накол, показывающий рот (рис. 6, 1-4) - 4 сосуда.
     А 4.2 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда. Накол, изображающий рот, фиксируется четко, но сомнительными остаются наколы, показывающие глаза (рис. 6, 5-6) - 2 сосуда.
     А 5 Одиночный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, дополненный тремя наколами (рис. 2-5) - 16 сосудов.
     В 1 Одиночный налеп, расположенный с внутренней стороны сосуда, не детализированный наколами (рис. 11) - 2 сосуда.
     В 3.1 Одиночный налеп, расположенный с внутренней стороны сосуда, дополненный двумя (глаза) наколами (рис. 10, 1-2) - 2 сосуда.
     В 5 Одиночный налеп, расположенный с внутренней стороны сосуда, дополненный тремя наколами (рис. 10, 3) - 1 сосуд.
     С 1 Парный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, не детализированный наколами (рис. 12, 1) - 1 сосуд.
     С 5 Парный налеп, расположенный с внешней стороны сосуда, дополненный тремя наколами (рис. 12, 2) - 1 сосуд.

     Типы В 2, В 3.2, В 4.1, В 4.2, С 2, С 3.1, С 3.2, С 4.1, С 4.2 в коллекции сосудов с объемными изображениями с Кокшаровского холма не представлены. Однако нахождение предметов с такими признаками не исключено, что предполагает возможность дополнения таблицы.

     Больше всего налепов из рассматриваемой коллекции по композиционному принципу отнесено к классу А, то есть это одиночное рельефное изображение с внешней стороны сосуда (37 экз., 76%). По степени детализации представлено больше всего изображений, отнесенных к классу 5, то есть налепы, дополненные тремя четкими наколами (18 экз., 37%). Единичны парные налепы (2 экз., 4%), оба они размещены с внешней стороны сосудов. Самым многочисленным типом является тип А 5 - одиночные налепы, расположенные с внешней стороны сосудов, дополненные тремя четкими наколами, показывающими глаза и рот (16 экз., 33%). В представленную таблицу не было включено 5 сильно фрагментированных налепов, имеющих значительные утраты (рис. 12, 3-7).

     Разработанная классификация не является окончательным результатом работы и должна рассматриваться, во-первых, как форма представления материала, во-вторых, как попытка его систематизации. Она призвана выявить закономерности в представлении зооморфных образов на посуде, а также облегчить дальнейшую работу исследователей с подобным материалом.

     Проведенная корреляция выделенных типов скульптурных зооморфных изображений и двух элементов декора сосудов, с которыми они были совмещены (оформление среза венчика над налепом и наличие вертикальных линий под налепом) показывает, что на большинстве сосудов связь между особой формой среза венчика (округлый выступ без насечек либо с одной глубокой насечкой, округлая выемка или одна глубокая насечка) и размещенного под ним налепа устойчива (табл. 2, 3). Менее устойчива тенденция совмещения налепа с той частью орнаментального поля сосуда, где под налепом расположена вертикальная линия, нередка используемая в кокшаровско-юрьинской орнаментальной схеме в качестве разделителя горизонтальных зон на вертикальные подзоны. Она проявляется на половине анализируемых сосудов, на которых можно фиксировать присутствие или отсутствие этой вертикальной линии (табл. 3).

     Перспективным кажется сопоставление этих двух элементов декора между собой, но это уже лежит за рамками предлагаемой работы и может быть применено при анализе кокшаровско-юрьинской керамики в целом.

     Что касается интерпретации скульптурных изображений на сосудах Кокшаровского холма, то в литературе чаще всего они связываются со звериными образами и тем или иным культом (животного, тотемного предка или "культом голов"). При этом мнения о назначении сосудов с рельефными изображениями зверей или птиц на краях заметно различаются друг от друга.

     Некоторые исследователи трактуют налепы на неолитических сосудах, не позволяющие характеризовать их как конкретные существа, как символы душ тотемных предков. При этом уточняется, что предкам животных-тотемов приносилась жертва во время коллективных ритуальных праздников на святилищах-холмах [7]. Сосуды с рельефными зооморфными изображениями "могли наполняться мясом и кровью тотемного животного и использоваться в подобных обрядах, символизирующих единство коллектива" [8].

     Зооморфный налеп, размещённый прямо над так называемой "лесенкой" - вертикального ряда наколов или линий В. Т. Ковалёва трактует двояко. Если считать "лесенку" дополнением самого налепа, то вся композиция приобретает полиморфные черты (сочетание черт человека и животного). Если же считать налеп завершением основного сюжета, отражённого на сосуде, то тогда, по мнению исследователя, уместно говорить о возможности сочетания двух культов: культа животного и культа мирового древа [9].

     И. В. Усачёва, рассуждая о функции зооморфных налепов, обращается к семантике самого сосуда, ёмкости. Она считает, что в форме сосуда закодировано понятие "человек", т.к. она собою повторяет форму человеческого биополя (ауры). Древние охотники, обладая более острым зрением, видели форму человеческого биополя и брали её за макет при изготовлении сосуда. Затем на венчик сосуда помещали глиняные головки животных с целью завершения моделирования тела. Головки, обращенные мордами внутрь сосуда, выполняли роль оберегов человеческой жизни и вообще всего живого [10].

     В. И. Мошинская считает зооморфные головки апотропеями (от греч. "отвращающий беду"), особенно в тех случаях, когда зверь был обращен мордой внутрь сосуда. Тогда зверь защищал содержимое сосуда. В подтверждение своей точки зрения археолог проводит параллели с территорией, в культурном отношении не связанной с Уралом (Дагестан). Апотропеический характер зооморфных изображений на керамике демонстрирует дагестанская пословица: "если на сосуде нет зверя, накрой его крышкой" [11]. Ю. Б. Сериков принимает точку зрения В. И. Мошинской и несколько её уточняет. По его мнению, головки, обращённые наружу, охраняли содержимое сосуда от вредоносного внешнего воздействия. А головки животных, обращенные внутрь сосуда, охраняли внешний мир от вредного воздействия чего-то, находившегося в сосуде [12]. При этом Ю. Б. Сериков называет зооморфные налепы на краях сосудов своеобразным проявлением "культа голов", активно использовавшемся в культовой практике уральского населения в древности [13].

     Не исключаются и другие варианты при определении роли зооморфных налепов на неолитических сосудах. По мнению В.И. Мошинской, объёмные головки животных на глиняной посуде могли быть своеобразными метками, указывающими, для какого вида пищи данный сосуд предназначен, так как у некоторых народов существовали запреты употребления одни и те же сосуды для рыбы и мяса [14].

     Отметим, что восприятие сильно стилизованных изображений очень субъективно. В связи с этим авторы настоящей работы разошлись во мнениях относительно интерпретации налепов на сосудах Кокшаровского холма. Автор раскопок этого памятника, А. Ф. Шорин полагает, что использованная древними мастерами Кокшаровского холма манера передачи по верху сосуда изображений не позволяет однозначно трактовать, какие образы скрываются за ними [15]. Это могут быть зооморфные, в том числе и орнитоморфные, и антропоморфные образы. Но более предпочтительной является трактовка этих образов как зооморфных и орнитоморфных. Последние могут быть переданы и как "птица с распластанными в полете крыльями", т.к. на трех фрагментах зооморфный налеп на венчике сосуда имеет Y-образную форму (рис. 9, 3, 4, 7), очень сходную именно с летящей птицей. Но точно определит вид животного или птицы стилизация этих изображений не позволяет. Более того. если трактовать эти изображения в рамках тотемических воззрений древних коллективов, то видовой состав этих зооморфных и орнитоморфных образов мог быть вариативным и определялся тотемом того коллектива, в рамках которого был изготовлен конкретный сосуд.

     По мнению Л. В. Носковой, сопоставление налепов на неолитических сосудах с конкретными существами не может быть котегоричным. Если на сосудах эпохи энеолита степень детализации не позволяет усомниться в том, что древний мастер изобразил зверя, то наиболее детализированные изображения на сосудах Кокшаровского холма (тип А5 по приведенной классификации), напротив, в большей степени напоминают антропоморфные личины. Скорее всего, интерпретация налепов на сосудах раннего неолита как изображений зверей происходит по инерции, стереотипу, который сформировался из-за того, что налепы на посуде более поздних эпох действительно изображают зверей. При этом порой можно даже более точно определить вид животного собака, медведь [16] или соболь [17].

     Напротив, налепы на сосудах Кокшаровского холма не имеют черт, которые можно однозначно счесть за звериные (приостренные уши, вытянутая морда, пасть). Передача же наколами глаз и рта в одной плоскости с выделенным носом более характерна для антропоморфных изображений. При этом иконография некоторых налепов находит близкие аналогии антропоморфными изображениями более поздних эпох. Парный налеп с одним общим глазом (тип С5, рис. 12, 2) близок антропоморфным металлическим изображениям эпохи раннего железа, например, бронзовый идол со святилища Черёмухово 2 [18]. Менее детализированные изображения, или налепы, вообще не имеющие наколов, можно рассматривать как упрощении - редукцию.

     В заключение хотелось бы сказать о том, независимо от того, какой версии придерживается тот или иной исследователь в плане интерпретации скульптурных изображений на сосудах (конкретный зверь или птица, человек или просто фантастическое существо), всегда отмечается особый статус этой посуды и говорится о том, что она вряд ли использовалась в чисто хозяйственных целях. Утверждение о том, что оформление венчиков сосудов скульптурными изображениями имело не только декоративную нагрузку, но и отражало мифологические представления древнего человека, является на наш взгляд наиболее вероятным. Поэтому Кокшаровский холм, как святилище эпохи неолита, и содержит на сегодняшний день самую многочисленную в Зауралье и Западной Сибири коллекцию таких сосудов.




ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Фрагменты керамических сосудов с зооморфными налепами на Кокшаровском холме впервые были найдены во время раскопок А. И. Россадович в 1955, 1957, 1960 гг.. Они, как и еще один подобный фрагмент из разведочных сборов 1989-1990 гг. с этого памятника А. С. Литвяка, хранятся в фондах Нижнетагильского краеведческого музея. Материалы раскопок 1995, 1997-2001, 2003, 2005 гг., проведенных на Кокшаровском холме А. Ф. Шориным, хранятся в фондах Института истории и археологии УрО РАН.
  2. В культурных слоях селища, как и холма, представлены все типы неолитической керамики, известной для Среднего и Южного Зауралья: кошкинской, кокшаровско-юрьинской (козловской), басьяновской (боборыкинской), полуденской.
  3. Источники по этнографии Западной Сибири. Томск, 1987. С. 254-255. Старков В. Ф. О так называемых "богатых буграх" в Лесном Зауралье // Вестник Московского университета. 1969. №5. С. 4.
  4. Шорин А. Ф. Кокшаровский холм - новый тип культовых комплексов в Северной Евразии // Образы и сакральное пространство древних эпох. Екатеринбург, 2003. C. 87. Шорин А. Ф. Святилище на холме // Культовые памятника горно-лесного Урала / Коллектив авторов. Екатеринбург, 2004. С.87-94.
  5. Термин "зооморфные налепы", традиционно применяемый для описания изображений данного типа на керамической посуде, весьма условен, т.к. за этими налепами, как будет показано ниже, может скрываться манера передачи не только зооморфных, но и орнитоморфных и даже антропоморфных образов.
  6. Мошинская В. И. О зауральских зооморфных изображениях, связанных с глиняной посудой // Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972. С. 56-65; Мошинская В. И. Древняя скульптура Урала и Западной Сибири. М., 1976. С. 26-27.
  7. Ковалёва В. Т., Цапко Ю. Г. Проблемы эволюции художественного стиля и культуры населения лесной зоны Урала в каменном веке // Вопросы археологии Урала. Вып. 23. Екатеринбург, 1998. С. 21.
  8. Ковалёва В. Т., Арефьев В. А. О семантике сосудов с рельефными зооморфными изображениями // Вопросы археологии Урала. Вып. 21. Екатеринбург, 1993. С. 107-118.
  9. Ковалёва В. Т. Неолит Среднего Зауралья. Свердловск, 1989. С. 23-24. Ковалёва В. Т. Архаические модели мироздания зауральского населения (по археологическим источникам) // Вопросы археологии Урала. Вып. 24. Екатеринбург, 2002. С. 14.
  10. Усачёва И. В. К истокам мировоззрения древних уральцев // Вопросы археологии Урала. Вып. 23. Екатеринбург, 1998. С. 122-123.
  11. Мошинская В. И. О зауральских зооморфных изображениях, связанных с глиняной посудой // Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972. С. 62. Мошинская В. И. Древняя скульптура Урала и Западной Сибири. М., 1976. С. 29.
  12. Сериков Ю. Б. "Культ голов" в каменном веке Урала // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Приуралья. Ижевск, 2002. С. 176.
  13. Сериков Ю. Б. Там же. С. 173-180.
  14. Мошинская В. И. Древняя скульптура Урала и Западной Сибири. М., 1976. С. 32.
  15. Отмеченная в статье вариабельность в форме рельефных выступов на венчиках сосудов, в полной или неполной проработке при помощи наколов деталей "морды" изображенного на них образа (глаз, рта или пасти), в оформлении срезов венчиков в месте прикрепления налепа на сосуд ("ушки", выемки, защипы) и т. д. проявлялась и в том, что и сами элементы этих вариаций нередко использовались (совмещались) для передачи образа не во всей своей совокупности. Для восприятия древними воспроизведенного на сосуде образа достаточно было использовать часть из принятых в композиции и иконографии элементов, что вполне свойственно в целом изобразительному искусству древних эпох. Но это обстоятельство создает дополнительные трудности в дешифровке этих образов для исследователей.
  16. Налеп на фрагменте венчика энеолитического сосуда со стоянки I Береговая интерпретирован Д. Н. Эдингом как изображение собаки (Эдинг Д. Н. Резная скульптура Урала // Труды ГИМ. М., 1940. Вып. 10. С. 94). Другие исследователи в этом налепе видят образ медведя (Обыденнов М. Ф., Корепанов К. И. Исскуство Урала и Прикамья. Эпоха камня и бронзы. Уфа, 1997. С. 26).
  17. На средневековом сосуде с могильника Рёлка, по мнению Л. А. Чиндиной, изображен пушной зверь - соболь (Чиндина Л. А. История Среднего Приобья в эпоху раннего средневековья (рёлкинская культура). Томск, 1991. С. 61).
  18. Викторова В.Д. Жертвенные места на горах и холмах // Культовые памятники горно-лесного Урала. Екатеринбург, 2004. С. 177.

СПИСОК ТАБЛИЦ:

  1. Классификация скульптурных изображений на керамических сосудах Кокшаровского холма.
  2. Соотношение типов скульптурных изображений со способом оформления среза венчиков сосудов.
  3. Соотношение типов скульптурных изображений с вертикальными линиями под налепом.

ПОДРИСУНОЧНЫЕ ПОДПИСИ:

  1. Схема распространения сосудов с рельефными изображениями на территории лесного Зауралья и Западной Сибири.

    Экспликация памятников:
    1. Салехардская стоянка
    2. Селище Вары-Хадыта II
    3. Селище Чэс-Тый-Яг
    4. Городище Амня I
    5. Селище Атымья IV
    6. Святилище Махтыльский холм
    7. Святилище Кокшаровский холм
    8. I Береговая стоянка
    9. Селище Чащиха
    10. Стоянка Полудёнка II
    11. Стоянка Полудёнка I
    12. Селище Большая Умытья 60
    13. Селище Волвонча I
    14. Культовый центр Шайтанское озеро
    15. Селище Исетское Правобережное
    16. Стоянка Остров Первый
    17. Стоянка Боровая 1
    18. Стоянка ЮАО-VI
    19. Стоянка Малое Плёсо
    20. Стоянка ЮАО-VIII
    21. Селище Тух-Сигат IV
    22. Селище Тух-Эмтор IV
    23. Могильник Окунево VII
    24. Селище Малгет 7
    25. Могильник Рёлка
    26. Селище Самусь IV
    27. Стоянка Игреково I
    28. Селище (могильник ?) Бобровка I
  2. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (тип А5): 1 - из раскопа 1958 г.; 2, 3 - из раскопа 1999 г.; 4 - из раскопа 2003 г.; 5 - из раскопа 1998 г.; 5 - из раскопок А. И. Россадович (по публикации В. Т. Ковалевой, В. А. Арефьева 1993 г.). 1 - 4 - фрагменты одного сосуда
  3. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (тип А5): 1 - из раскопа 2001 г.; 2, 4 - из раскопа 1995 г.; 3 - из раскопа 1999 г.; 5 - из раскопа 1997 г.
  4. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (тип А5): 1 - из раскопа 2005 г.; 2 - из раскопа 1960 г.; 3 - сбор с поверхности, из разведки 1991 г.
  5. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (тип А5): 1 - из раскопа 1999 г.; 2-5 - из раскопа 1960 г.
  6. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (типы А4.1 и А4.2): 1 - из раскопа 2005 г.; 2 - подъемный материал из разведки 1955 г.; 3-4, 6 - из раскопа 1960 г.; 5 - из раскопа 1995 г. 1-3 - тип А4.1; 4-5 - тип А4.2
  7. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (типы А3.1 и А3.2): 1-2, 5, 8 - из раскопа 1960 г.; 3 - из раскопа 1998 г.; 4 - из раскопа 1995 г.; 6 - из раскопа 1998 г.; 7 - из раскопа 2005 г. 1-7 - тип А3.1; 8 - тип А3.2; 5, 6 - фрагменты одного сосуда
  8. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (тип А2): 1, 3 - из раскопа в 1960 г.; 2 - из раскопа 1995 г.; 4 - из раскопа 1997 г. 1-3 являются фрагментами одного сосуда. Реконструкция сосуда (№4) сделана А. К. Тимошиком
  9. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями (типы А2 и А1): 1 - из раскопа 1960 г.; 2, 7 - из раскопа 1997 г.; 3 - из раскопа 1999 г.; 4 - из раскопа 2005 г.; 5-6 - из раскопа 2001 г. 1-2 - тип А2; 3-7 - тип А1. 4, 7 - фрагменты одного сосуда
  10. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями с внутренней стороны (типы В5 и В3.1): 1, 3 - из раскопа 1995 г.; 2 - из раскопа 1999 г. 1-2 - тип В3.1, 3 - тип В5
  11. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зооморфными изображениями с внутренней стороны (тип В1): 1 - из раскопа 1995 г.; 2, 3 - из раскопа 1999 г. 1, 2 - фрагменты одного сосуда
  12. Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов со скульптурными зоооморфными изображениями (тип С5, С1 и фрагменты, имеющие значительные утраты): 1 - из раскопа 1997 г., тип С1; 2 - из раскопа 2001 г., тип С5; 3 - из раскопа 1960 г., может относиться к типам А5, А4.1 или А3.1; 4 - из раскопа 1999 г., может относиться к типам А5, А4.1 или А3.1; 5 - из раскопа 1998 г., может относиться к типу А5; 6 - из раскопа 1999 г., может относиться к типам А5, А4.1 или А3.1; 7 - из раскопа 1995 г., может относиться к типам А4.2 или А2

Авторы:
Л. В. Носкова
А. Ф. Шорин

Опубликовано:
В печати


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Таблица 1


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Таблица 2


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Таблица 3


Схема распространения сосудов.
Рис. 1


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 2


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 3


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 4


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 5


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 6


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 7


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 8


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 9


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 10


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 11


Кокшаровский холм. Фрагменты сосудов.
Рис. 12



<< Назад