Ассоциация "Северная археология"
По вопросам обращайтесь: 
Константин Карачаров 
 
Новое на сайте 
О нас 
Наши партнеры 
Инструкции и пособия 
Публикации 
Искусство Севера
эпохи железа
 
Наши проекты 
Архивы 
Наши экспедиции 
Форум 

Национальный  фонд «Возрождение Русской Усадьбы»
Rambler's Top100


<< Назад

СТРАНА МЕДВЕДЯ

     В заглавие статьи вынесены слова, которые вернее было бы взять в кавычки для более точного определения объекта и предмета нашего рассмотрения. Под "страной" в данном случае подразумевается таежная территория Западной Сибири, где получил распространение специфический образ зверя, часто именуемого в литературе "медведем", воплощенный в бронзовой художественной пластике. Зародившись на этой территории в глубокой древности, образ медведя проходит длительный путь эволюции, к первым векам н.э. став своеобразным культурным символом таежной "страны". Ведущим иконографическим типом подачи медведя стало его изображение в проекции сверху: голова, уложенная между передними лапами или целая распластанная фигура (медведь в "жертвенной", "культовой", "ритуальной" позе), просуществовавшее с рубежа эр до XII в. н.э.1. С момента сложения канон изображения медведя занимает прочное место исключительно на принадлежностях костюма: с рубежа эр до третьей четверти н.э. он распространен на эполетообразных застежках и накладках (прямоугольных и круглых), определяемые как поясные или нагрудные. С VIII по XII вв. н.э. "медведь" в "жертвенной позе" доминирует на вошедших с этого времени в моду на большей части евразийского континента прямоугольных пряжках с язычком (шарнирных и цельнолитых) и пластинчатых браслетах, при этом значительно уменьшается количество накладок с медведем.
     В данной работе наше внимание будет сосредоточено на одной из важнейших составляющих раннесредневекового костюма - бронзовых пряжках. По публикациям и музейным коллекциям автору известно более 100 их экземпляров, происходящих из памятников Сургутского Приобья, на 52 из них запечатлен интересующий нас "медведь". Для удобства рассмотрения образа медведя мы опускаем декоративные особенности оформления пряжек, весь комплекс которых по схеме построения их сюжетной основы можно условно разделить на несколько типов (Табл. 1).
     К первому отнесены 5 предметов, на щитках которых изображено целое животное (Табл. 1 - 1.1; ил. 1 - 1-2)2. Количественно преобладает второй тип, представленный 30 пряжками, на которых запечатлена голова "медведя" (занимающая от 1/3до 1/2 всего пространства щитка), по расположению дополнительных существ (их голов) выделяются варианты типа (Табл. 1 - 2.1-2.5; ил. 1 - 3-6, ил. 2 - 3-5, 7)3. Третий составляют 17 пряжек, соединяющие в своей композиции вышеописанные типы, - основу их сюжета составляет голова "медведя" (расположенная, как правило, на 1/3 поверхности щитка) и "упирающееся" в нее сзади одно или несколько целых существ, также дополненные небольшими фланкирующими зверьками или их мордами (Табл. 1 - 3.1-3.5; ил. 1 - 7, ил. 2 - 1-2, 6) 4.
     На щитках пряжек первого типа изображен целый "медведь" в "распластанной" позе, при этом зверь на двух щитках показан в проекции "сверху" (ил. 1 - 1), на трех предметах "орнитоморфные" существа даны "с живота" (ил. 1 - 2). Голова "медведя" на пряжках второго типа показана в проекции сверху, морды дополнительных зверей всегда изображены в профиль. На 17 предметах голова дополнена лапами по сторонам, в 13 случаях их нет, на 2 признак не прослежен (вследствие отсутствия передней части щитка). Пряжек варианта 2.1 насчитывается 23 экземпляра (ил. 1 - 3, ил. 2 - 3-4, 7), одна - варианта 2.2 (Фонды Сургутского художественного музея (далее - СХМ), инв. № СГ0101/264), пара относится к варианту 2.3 (ил. 1 - 4), три - 2.4 (ил. 1 - 5, ил. 2 - 5) и одна - 2.5 (ил. 1 - 6). Голова "медведя" на пряжках третьего типа дана в аналогичном предшествующему варианту виде, одиночные "упирающиеся" сзади животные всегда показаны "сверху", двойные целые "упирающиеся" сзади и "фланкирующие" фигуры - в профиль, как и морды дополнительных существ. По видам внутри группы пряжки распределены следующим образом: тип 3.1 представлен тремя экземплярами (ил. 1 - 7), 3.2. - одним (Фонды СХМ, инв. № СГ0101/303), 3.3 - восемью (ил. 2 - 1, 6), 3.4 - четырьмя (ил. 2 - 2), 3.5 - одним (Фонды СХМ, инв. № СГ0401/467).
     Приемники пряжек в большинстве случаев гладкие, чаще округлой (ил. 1 - 4-7, ил. 2 - 1-2, 4-6), сердцевидной (ил. 1 - 3, ил. 2 - 3), реже с прямой торцевой стороной (ил. 1 - 1, 5). На 17 пряжках присутствует оформление приемников: на девяти его образуют представители животного мира (Табл. 2 - 1-3), на восьми это орнаментальный декор. Последнее индивидуально на каждом предмете - это растительный орнамент (ил. 1 - 4), поперечное рифление (ил. 2 - 3), дважды - продольные желобки (ил. 1 - 3, 7), "жемчужины" в углублении (ил. 1 - 5), рубчики (ил. 2 - 4), остроугольные выступы углов (Фонды СХМ, инв. № СГ0101/306). Следует заметить, что это простейшее оформление соотносится, преимущественно, с типом щитков 2.1, один приемник со сложным растительным декором принадлежит щитку типа 2.2, с "жемчужинами" в углублении - к типу 2.5, один из украшенных продольными желобками - к типу 3.1. Зооорнитоморфное оформление, в основном, представлено на типе 3: шесть на варианте 3.3 и одно на 3.2, единично отмечено на вариантах 1.1 и 2.5. Пять из шести щитков типа 3.3 имеют приемники типа 2, на которых условно изображена голова совы (выделенными несколькими валиками глазами) и стилизованные зооморфные головки на окончаниях (ил. 2 - 6). Один приемник вместо головок имеет продольные валики, но также на торце изображены совиные глаза (ил. 2 - 1). Один экземпляр щитка типа 2.5 относится к варианту 1, на нем подобным же образом изображена сова/филин, окончания даны в виде "медвежьих" лап (ил. 2 - 5). Приемник щитка типа 1.1 относится к варианту 1, на котором мы видим классический случай местного изображения птицы - на торце голова совы/филина в фас, окончания в виде крыльев (ил. 1 - 1). Приемник щитка типа 3.2 относится к варианту 3 и интересен своим сюжетом - это единственный экземпляр без участия в оформлении совы, но украшенный четырьмя зооморфными головками (Фонды СХМ, инв. № СГ0101/303).
     Пряжки являются важнейшей частью костюма, который со всеми деталями своего декоративного ансамбля есть материализованная форма отражения взаимоотношения человека с окружающим его миром - миром живой и неживой природы, миром других социумов5. Образ медведя, играющий ведущую роль в оформлении принадлежностей костюма эпохи средневековья, так же, как и другие его элементы, подвергался значительным внутри- и инокультурным трансформациям. В полной мере эти процессы начинают реализовываться с VIII-IX вв. Одним из основных свойств рассматриваемых пряжек является их полиморфизм, проявляющийся на нескольких уровнях. Простейшим видом синтеза является дополнение образа "медведя" изображениями других существ на пространстве щитка, более глубокий уровень - совмещение в изображении одного существа черт других. Показательным примером второго уровня трансформации является переходная по своему типу пряжка из погребения 116 Сайгатинского VI могильника, на которой голова "лося" лежит между широких когтистых медвежьих лап и дополнена "раздутыми" бычьими ноздрями (ил. 2 - 7). Следует заметить, что изображение целого зверя его характерной частью является одной из особенностей западносибирской металлической художественной пластики6 . Исходным образом при синтезе второго уровня выступает медведь (его иконография и характерные черты), который дополняясь условными изображениями характерных признаков зоо- и орнитоморфных существ, превращается в нового зверя, которого можно назвать "сложным" медведем, отличным от изначального дополнительными свойствами и качествами. На каждом конкретном предмете фиксируется определенное сочетание тех или иных представителей животного мира (как отдельных, так и синтезированных), что отражает, как нам представляется, ориентированность на индивидуального заказчика, в соответствии с отношением которого к социуму или его определенной группе и изготавливались эти предметы. К сожалению, современник не всегда может "прочитать" эти признаки, их знал только мастер и потребитель того времени. Их идентификация затрудняется и сильной степенью стилизации черт, что зачастую приводит к нераспознаваемости, особенно более поздних экземпляров. Как предмет, так и изображение медведя дополнялось представителями местной фауны - зайцами, пушными зверями, совами/филинами, бобрами, змеями, головками лосей, оленей и т.д. В то время на подавляющем большинстве пряжек хозяин тайги дополнен чертами быка, появление которого на этой категории изделий необходимо оговорить отдельно.
     Как отмечают исследователи, в конце I тыс. н.э. усиливается влияние южных народов на Сургутское Приобье, следствием чего стало широкое распространение памятников кучиминского типа и соответствующего набора предметов материальной культуры - пряжек "алтайского" типа, круглых и ажурных подвесок, разных типов наременных накладок, полубубенчиков. С этим же импульсом связано распространение вещей восточного происхождения (чаши, бусы и пр.)7, а также "импортных" представителей животного мира, не имеющих прототипов в местной фауне. В качестве примера из украшений можно привести бронзовые бляхи с изображением грифонов из Кинтусовского и Сайгатинского VI некрополей8, бронзовые рукояти кресал со стилизованным изображением льва9. Из поясных украшений выделяются семь накладок с изображением крылатого льва и газели, обнаруженные в жертвенном комплексе Сайгатинского VI могильника10. Изображения крылатой собаки-сенмурва и льва исследователи объясняют иранским, среднеазиатским и китайским влиянием11. С этими же истоками возможно связывать и появление образа быка на приобских пряжках, однако не исключен и иной вариант его возникновения.
     На ряде изделий (ил. 1 - 3, 5-7, ил. 2 - 1-4) головы животных по стилистике и иконографии обнаруживают большое стилистическое сходство с изображенными бычьими головами на хуннских бронзовых пряжках и накладках12, яками на серебряных бляхах13. Головы баранов (или козлов) (ил. 1 - 6) также практически аналогичны хуннским14. Отмеченные животные - наиболее популярные персонажи хуннского искусства, для которого характерно изображение диких и домашних копытных животных. Однако между хуннскими и приобскими предметами лежит хронологический разрыв минимум в 300 лет, в течение которых, по археологическим материалам, этот образ не прослеживается.
     Поразительное сходство запечатленных на пряжках из Сургутского Приобья животных с хуннской изобразительной манерой наталкивает на мысль о некоторой преемственности и возможно, более близком и самостоятельном источнике появления образа быка. Как известно, в первой половине I тыс. н.э. западносибирская лесостепь и тайга стали зоной расселения племен с материальной культурой хуннского облика, после ухода основной части хуннов на запад оставшееся н аселение ассимилируется местными аборигенами. Образ быка забывается, культурной доминантой становится медведь характерной иконографии. Во второй половине I тыс. н.э., как уже отмечалось, распространяется общеевразийская мода на "наборные" пояса, посредниками передачи которых выступали степные кочевые племена15. Возможно, что во время второй "волны" южного влияния население, обитавшее в лесостепи, еще помнило о доминировавшем в более раннее время быке, его основных чертах и изображении именно на пряжках. Не исключено, что при изготовлении нового типа пряжек образ быка был использован в качестве прототипа, черты которого "добавились" медведю. Важно отметить, что при первой "волне" южного влияния этого синтеза не прослеживается. Возможно, это было вызвано негативным отношением к хунну и их культуре как завоевательной, к концу I тыс. н.э. отношение местного населения к образу быка изменилось - его сила и мощь была передана медведю, что нашло отражение на сюжетной стороне пряжек.
     Как отмечают исследователи, таежное население воспринимало ценности степных культур в качестве культурного эталона, символа престижа и значимости, стремясь к их обладанию или копированию16, но в то же время включение инокультурных компонентов в местную среду происходило посредством их переосмысления и нахождения определенного места в традиционной системе ценностей и представлений, причем зачастую функция предмета менялась на противоположную. Так, если в кочевнических культурах пояс его принадлежности говорили об общественном положении и социальном статусе его обладателя, то в тайге он часто приобретал сакральный, магический характер17. Как нам представляется, именно в лесостепной зоне произошло переосмысление и переработка моды на "наборные" пояса, их инкультурация осуществилась путем изменения основной детали пояса - пряжек, их сюжетной основы, возможно, в сторону сакральности. Остальные его детали - наконечники и накладки - находят непосредственные аналоги в степных культурах и являются несомненным импортом.
     В публикациях, посвященных рассмотрению семантики изображения медведя в "ритуальной позе", современные исследователи все чаще отходят от его интерпретации как иллюстрации "медвежьего праздника", зафиксированного у многих ныне существующих сибирских народов. Так, С.В. Сотникова интерпретирует его как проявление воинских обрядов: носящий на своей одежде медвежьи знаки сам превращался в зверя18. Ю.В. Ширин связывает медведя в "жертвенной позе" с космогоническим мифом, изменения в сюжете канона изображения являют собой этапы его трансформации19. При этом автор отмечает, что "среди погребальных комплексов с достаточно обоснованной относительной хронологией данный сюжет в наиболее ранней трактовке известен пока только в памятниках фоминского типа (первая половина I тыс. н.э.) на юге Западной Сибири"20, с чем вряд ли можно согласиться. Находки эполетообразных застежек и накладок с Барсовой горы и Усть-Полуя21 свидетельствуют о зарождении этого канона еще в раннем железном веке в таежной зоне Западной Сибири. По мнению Ф.И. Меца, семантическая наполненность образа медведя не оставалась неизменной на протяжении всего периода существования образа. Постоянно происходило его усложнение, которое достигает своего расцвета на этапе перехода от эпохи раннего железного века к раннему средневековью22. Это положение находит подтверждение рассматриваемыми изделиями, на которых запечатлен сложный по своему содержанию образ зверя, в котором соединяются черты, характерных для разных представителей животного мира. Эта традиция имеет глубокие корни в местной культуре и, кроме того, ее развитие стимулировалось поступавшими импортами, на которых мастера-бронзолитейщики видели неизвестные ранее образы (крылатые львы, сенмурвы и пр.), что открывало путь для выражения новых идей и представлений.
     Исходя из особенностей подачи "простых" животных, можно наметить черты, характерные для основных персонажей этого синтеза. Так, для медведя характерными признаками являются соответствующая иконография, когтистые лапы, широкий лоб и узкий нос. Для быка - наоборот - узкий лоб, "раздутые" ноздри и, разумеется, рога (часто дополненные поперечным рифлением, имитирующим возрастные кольца на оригинале). Из представителей местной фауны отмечены хищники семейства кошачьих и канисовых, для которых характерны приостренные, треугольной формы уши. Также присутствует сова/филин (с выделенными несколькими желобками округлыми глазами и передаваемым волнистой линией клювом), лось и олень (вытянутые длинные уши, рога) и др. К сожалению, слабо дифференцируется такой выразительный признак, как форма глаз, которые изображаются каплевидными или округлыми. Среди всего количества рассмотренных пряжек бесспорное изображение головы медведя в "жертвенной" позе отмечено только на пяти предметах, на нескольких изображен бык. Все остальные экземпляры демонстрируют сложный синтез, иногда доходящий до нераспознаваемости и фиксации только иконографии медведя. Доминирует здесь синтез медведя и быка, причем и он дополнен чертами других отмеченных выше существ. Даже на некоторых пряжках с "орнитоморфными" представителями прослеживаются медвежьи черты (подача птицы в "распластанной" медвежьей позе) (ил. 1 - 2).
     Таким образом, в эпоху раннего средневековья медведь, являясь культурным символом таежного населения, претерпевает трансформации внутри- и инокультурного характера. Во многом эти изменения были вызваны расширением и усилением культурных связей тайги, и Сургутского Приобья в частности, с сопредельными и "далекими" странами, культура которых находила понимание у местных аборигенов. Результатом стал беспрецедентный расцвет искусства бронзовой пластики, развитие которой (начиная от источников сырья и заканчивая используемыми образами и сюжетами) происходило под влиянием культур юга Западной Сибири и стран Азии. В свою очередь, происходило и обратное взаимодействие, выражавшееся в распространении изделий с традиционно местными сюжетами, высокое мастерство и у ровень художественности которых находили признание и за пределами тайги.



Таблицы:

1 - Схемы оформления щитков бронзовых пряжек Сургутского Приобья VIII-XII вв.

2 - Схемы оформления приемников бронзовых пряжек Сургутского Приобья VIII-XII вв.




Рисунки:

1 - 1 - пряжка типа 1.1 с изображением "сложного" медведя на щитке; 2 - пряжка типа 1.1 с изображением "орнитоморфного" существа в медвежьей позе; 3 - пряжка типа 2.1 с изображением головы "сложного" медведя на щитке; 4 -пряжка типа 2.3 с изображением головы "сложного" медведя на щитке, фланкированной мордами зверей по контуру рамки; 5 -пряжка типа 2.4 с изображением головы "сложного" медведя и упирающимися в нее сзади зооморфными головками; 6 - пряжка типа 2.5 с изображением головы "сложного" медведя, фланкированной мордами зверей и упирающимися в нее сзади зооморфными головками; 7 - пряжка типа 3.1 с изображением головы "сложного" медведя и "упирающегося" в нее сзади целого "распластанного" зверя.

2 - 1 - пряжка типа 3.3 с изображением головы "сложного" медведя и "упирающимися" в нее сзади парой зайцев; 2 - пряжка типа 3.4 с изображением головы "сложного" медведя, фланкированной профильными фигурками зверей и "упирающимися" в нее сзади парой зайцев; 3 - пряжка типа 2.1 с изображением головы быка на щитке; 4 - пряжка типа 2.1 с изображением головы "сложного" медведя на щитке; 5 - пряжка типа 2.4 с изображением головы медведя с "упирающимися" в нее сзади лосиными головками и орнитозооморфным приемником; 6 - пряжка типа 3.3 с изображением головы "сложного" медведя с "упирающимися" в нее сзади фигурами зайцев; 7 - пряжка типа 2.1 с изображением головы "лося" с медвежьими лапами.




Примечания:

1Фёдорова Н. В. "Рогатый медведь" // Образы и сакральное пространство древних эпох. Екатеринбург, 2003. С. 35.

2Зыков А. П., Кокшаров С. Ф., Терехова Л. М., Федорова Н. В. Угорское наследие (Древности Западной Сибири из собрания Уральского Университета). Екатеринбург, 1994. № кат. 87, 83.

3Древние бронзы Оби. Каталог бронз IX-XII вв. из Собрания Сургутского художественного музея. Сургут, 2000. № кат. 37; Карачаров К. Г. Раскопки Сайгатинского VI могильника // Археологические открытия 2001 г. / [Отв. Ред. В.В. Седов, Н.В. Лопатин]; Институт Археологии. - М., 2002. Рис. 46; Древние бронзы Оби. Каталог бронз… № кат. 4; Арне Т. Й. Барсов Городок. Западносибирский могильник железного века. Науч. пер. с нем. Ж.Н. Труфановой под ред. А.Я. Труфанова. Коммент. А.Я. Труфанова. Екатеринбург-Сургут, 2005. Рис. 56; Зыков А. П., Кокшаров С. Ф., Терехова Л. М., Федорова Н. В. Угорское наследие… № кат. 89; Карачаров К.Г. Хронология раннесредневековых могильников Сургутского Приобья // Хронология памятников Южного Урала: сборник статей / УНЦ РАН. Уфа, 1993. Рис. 2 - 17; Могильников В. А. Угры и самодийцы Урала и Западной Сибири // Финно-угры и балты в эпоху средневековья. Археология СССР. М., 1987. Табл. XCI - 43; Археологическое наследие Югры. Пленарный доклад II Северного археологического конгресса. 24 сентября 2006 г., г. Ханты-Мансийск. Екатеринбург; Ханты-Мансийск, 2006. С. 6 вклейки к главе А.П. Зыкова.

4Арне Т. Й. Барсов Городок…Рис. 57; Зыков А. П., Кокшаров С. Ф., Терехова Л. М., Федорова Н. В. Угорское наследие… № кат. 86; Семенова В. И. Средневековые могильники Юганского Приобья. Новосибирск, 2001. Табл. 52 - 3; Древние бронзы Оби. Каталог бронз… № кат. 6.

5Иванов В.А., Крыласова Н.Б. Взаимодействие леса и степи Урало-Поволжья в эпоху средневековья (по материалам костюма). Пермь, 2006. С. 115.

6Зыков А. П., Кокшаров С. Ф., Терехова Л. М., Федорова Н. В. Угорское наследие…С. 35-41; Федорова Н.В. Западно-сибирский звериный стиль // Древние бронзы Оби. Каталог бронз IX-XII вв. из Собрания Сургутского художественного музея. Сургут, 2000. Вступительная статья.

7Семенова В. И. Средневековые могильники… С. 172.

8Могильников В. А. Угры и самодийцы Урала…С. 205, 212, табл. XCI - 7; Карачаров К. Г. Исследования на Сайгатинском VI могильнике в Сургутском районе ХМАО // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого: Сб. статей / Отв. ред. Я.А. Яковлев. Томск; Ханты-Мансийск, 2004. Вып. 2. С. 336-337, ил. 1.

9Карачаров К. Г. Искусство Уральской Венгрии // Platinum. 2005, №2. Рис. 8, 9.

10Карачаров К. Г. Стерегущие сокровища // Platinum. 2004, №1. Рис. 2, 3.

11Кызласов Л. Р., Король Г. Г. Декоративное искусство средневековых хакасов как исторический источник. М., 1990. С. 168-170; Худяков Ю. С., Хаславская Л. М. Иранские мотивы в средневековой торевтике Южной Сибири // Семантика древних образов. Новосибирск, 1990. С. 117-125; Могильников В. А. Угры и самодийцы Урала… С. 205, 212.

12Руденко С. И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы. М.-Л., 1962. Рис. 55 - б, 41 - б, 54 - а, табл. XXXVII - 4.

13Руденко С. И. Культура хуннов… Табл. XXXVI - 3, XXXVII - 3.

14Руденко С. И. Культура хуннов… Рис. 54 - б, е, 57 - а, в.

15Иванов В. А., Крыласова Н. Б. Взаимодействие леса и степи Урало-Поволжья… С. 80-81.

16Крыласова Н. Б. Взаимодействие леса и степи в Предуралье (по материалам прикамского костюма) // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Предуралья: Матер. междунар. науч. конф. Ижевск, 2002. С. 131-132.

17Ковалева Н. В. К вопросу о социально-знаковой функции наборных поясов у народов Волго-Камья и Приуралья второй половины I тыс. н.э. // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Предуралья: Матер. междунар. науч. конф. Ижевск, 2002. С. 234-235.

18Сотникова С. В. "Медведь в жертвенной позе" (к вопросу о семантике сюжета) // Культурное наследие народов Сибири и Севера: Материалы Шестых Сибирских чтений, Санкт-Петербург, 27-29 октября 2004 г. СПб, 2005. С. 22.

19Ширин Ю. В. Культ медведя в Западной Сибири (к проблеме контаминации) // Актуальные проблемы древней и средневековой истории Сибири: Сборник статей / Отв. Ред. А.И. Боброва. Томск, 1997. С. 217-223.

20Ширин Ю. В. Культ медведя в Западной Сибири… С. 217.

21Чемякин Ю. П. Бронзовая пластика раннего железного века с Барсовой горы // Вопросы археологии Урала. Екатеринбург. Вып. 24. Рис. 4 - 6-7, 10; Бельтикова Г. В. Кулайский клад с Барсовой Горы // Клады: состав, хронология, интерпретация: Материалы тематической науч. конф. Санкт-Петербург. 26-29 ноября 2002 г. СПб., 2002. Рис. 1 - 15; Чернецов В. Н. Бронза усть-полуйского времени // МИА. М., 1953. Т. 35. Табл. III - 1-2, 6-8, IV - 2; Усть-Полуй: I в. до н.э. Каталог выставки. Салехард - Санкт-Петербург, 2003. Рис. 18.

22Мец Ф. И. О возможной балканской параллели одному из сюжетов западносибирской металлопластики ("медведь в жертвенной позе") // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого: Сб. статей / Отв. ред. Я.А. Яковлев. Томск; Ханты-Мансийск, 2004. Вып. 2. С. 125.


Данная публикация подготовлена при поддержке Международной программы стипендий Фонда Форда. Выводы и мнения, содержащиеся в этой публикации, отражают исключительно точку зрения автора и необязательно совпадают с мнением Международной программы стипендий Фонда Форда или ее спонсоров

Автор: А.В. Гордиенко
Опубликовано: в печати



Схемы оформления щитков бронзовых пряжек Сургутского Приобья  VIII-XII вв.
Таблица 1


Схемы оформления приемников бронзовых пряжек Сургутского Приобья  VIII-XII вв.
Таблица 2


Рис. 3
Рис. 1


Рис. 2
Рис. 2



<< Назад